СМЕТАНА

Это утро Трофима обуревала радость. Зоя пекла сметану. Надо сказать, что Трофим любил сильно очень еду и когда узнал, что Зоя сметану печет вроде дурака сделался. Трофим сидел на окне в пижаме, ждал сметану и улыбался, глядя во двор. Он видел через сощуренные от улыбки глаза как пес Артамон ел большую черную жабу и заходился от нетерпения и аппетита. На заборе сидел Петр и увлеченно мастерил что-то электрическое, изредка прерываясь для того, чтобы проорать несколько куплетов песни на одному ему известном языке, упасть с забора и снова влезть на него..

Зоя пекла сметану. Трофим сходил с ума от аппетита. Посмотрев вверх, Трофим вдруг застыл с перекошенной от несбыточных мечтаний рожей. В небе гордо парил орел. Отчаяние стало завладевать Трофимом. Он ясно видел как вареный орел лежит в корыте и не имеет обеих ног. Ноги же орла помещаются в его, Трофимовых руках и попеременно исчезают во рту. Трофим судорожно взмахнул руками со скрюченными пальцами и упал с окна на землю. Видение исчезло.

Зоя пекла сметану. Отчаяние испарилось, сменившись предвкушением сметаны. Трофим снова залез на окно и снова упал. «Не судьба!», — подумал Трофим, но снова полез на окно и удержался, но недолго «Не судьба!», — снова подумал Трофим и решил больше не лезть. Но полез...

Зоя пекла сметану. Трофим забыл про окно и, сидя на земле, бездумно подпевал соловью, гнездящемуся в дупле старого клена, желая сметаны. Он видел, как мимо него пробежали нарядные дети запускавшие змея, но ничего не предпринял по этому поводу. Даже когда его, Трофима валенок, служивший змеем, угодил в его же колодец. Он не разозлился и только решил утопить этих озорников в болоте. Но это потом. А сейчас...

Зоя пекла сметану. Странные, мистические образы стали посещать раскаленный предчувствием сметаны разум Трофима. Он видел нового агронома, читающего лекцию о подъеме зяби, председателя в желтой рубахе за рулем почтового велосипеда, собственно почтальона, пойманного на месте чьего-то преступления, Артамона, черную жабу, себя самого, рыскавшего в кустах в поисках потерянного третьего дня валенка и еще кучу подобной гадости.

Зоя пекла сметану. Сметана гудела в печи, подрумяниваясь. На смену образам к Трофиму пришел сосед и стал просить молока в долг. Молоко у Трофима было, но он притворился дураком и сосед ему поверил и ушел, забрав с собой Трофимовскую собаку. Трофим вдруг подумал про мышей. В это время с забора в очередной раз полетел Петр и с бодрыми песнями полез обратно, рассчитывая, очевидно, сделать электрическую машину, которая наконец-то его доконает. Трофим дал Петру 2 полезных совета, но тот не услышал, да и как тут услышишь, когда тебя трясет током. А Трофим уже забыл про Петра и глядел в сторону соловья. Тот, высунувшись наполовину из дупла делал ему какие-то знаки. Трофиму было плевать и он отвернулся, чтобы налететь носом на ногу, принадлежащую местному кузнецу, которому Трофим был должен дрова. Кузнец пошел дальше, а Трофим, оправившись от ушиба, стал думать о приятном. Он вспомнил прошлый год, когда на Егория он поймал змею и пугал ею девок. Думать о таких вещах было приятно и Трофим улыбался.

Поспела сметана и Зоя поставила ее на стол в большом алюминиевом подносе. Трофим появился мгновенно, но не внезапно. Он схватил сметану, но вдруг его разум пронзил невероятный, фантастический образ, затмевающий собой действительность. Трофим видел огромный поднос и на нем гигантскую кучу сметаны. Он был поражен, сметана вывалилась из его рук, Зоя схватила ее и, захрустев, слопала. Трофиму было плевать.

Он видел много сметаны.